# Переносной дом

> Тургенев, Цветаева и Набоков о языке, который увозят с собой

Журнал «Среди книг», № 03 «Из прекрасного далёка» · Стихи · 3 мин чтения
Адрес: https://litj.org/03/yazyk/

*Язык · 3 минуты*

Есть текст, который в России знает почти каждый, хотя редко дочитывает до конца. Его заучивают в школе по первой половине: «великий, могучий, правдивый и свободный русский язык». Перечитаем его целиком. Это стихотворение в прозе Тургенева, датированное июнем 1882 года:

> Во дни сомнений, во дни тягостных раздумий о судьбах моей родины, — ты один мне поддержка и опора, о великий, могучий, правдивый и свободный русский язык! — Не будь тебя — как не впасть в отчаяние при виде всего, что совершается дома? — Но нельзя верить, чтобы такой язык не был дан великому народу!

Обратим внимание на одно слово: «дома». Его пишет человек, который уже много лет живёт во Франции. Дом для него — там, где «совершается» что-то, вызывающее отчаяние. А опора — здесь, с ним. Язык — единственное, что не осталось дома, а уехало вместе с ним. Это стихотворение о переносном доме.

### Цветаева: всё равно — кроме

Через полвека Марина Цветаева, жившая в эмиграции под Парижем, написала стихи, которые начинаются почти с вызова: «Тоска по родине! Давно / Разоблачённая морока!» Дальше она перечисляет, от чего отказывается. Ей всё равно, где быть одинокой и среди каких людей. Она не обольстится даже языком — «родным, его призывом млечным».

Казалось бы, это опровержение Тургенева: язык больше не держит. Но стихотворение, написанное в 1934 году, заканчивается иначе:

> Но если по дороге — куст
> Встаёт, особенно — рябина…

И обрывается многоточием. Всё, что было отвергнуто доводами, возвращается одной рябиной. Заметим: это рябина, названная по-русски, в русском стихе, с русским синтаксисом, который обрывается на полуслове. Язык, от которого поэт отказывается, и есть тот самый куст на дороге.

### Набоков: смена инструмента

Набоков поступил радикальнее. В конце 1930-х, ещё в Париже, он написал первый роман по-английски, а после переезда в Америку в 1940 году к русскому как к основному языку прозы больше не вернулся. Позже он назвал отказ от родной речи своей личной трагедией. А когда через много лет сам перевёл «Лолиту» на русский, признался, что прекрасный русский язык, который, как ему казалось, ждал его все эти годы, оказался не таким, каким он его помнил.

Казалось бы, вот человек, который оставил язык. Но вспомним «Другие берега»: книгу о детстве он всё-таки переписал по-русски, и русская версия получилась не переводом, а другой книгой. Детство не переводится.

### Тютчевский вариант

В номере есть ещё один пример — Тютчев, который всю жизнь говорил и писал письма по-французски, а стихи сочинял только по-русски. Это четвёртый способ жить в языке: держать родной язык не для быта, а для главного.

Четыре судьбы — четыре отношения к переносному дому. Тургенев опирается на него, Цветаева пытается от него отказаться и не может, Набоков меняет его и тоскует, Тютчев бережёт его для стихов.

Какое слово вашего языка хуже всего переводится — и что в нём теряется при переводе?

Вопрос для заметки: Какое слово вашего языка хуже всего переводится — и что в нём теряется?