# Служба и призвание

> Табель о рангах, призвание Чехова, покос Левина и бунт против конторы

Журнал «Среди книг», № 17 «Работа» · Главное эссе · 3 мин чтения
Адрес: https://litj.org/17/glavnoe-esse/

*Призвание · 6 минут*

В 1722 году Пётр I ввёл Табель о рангах — лестницу из четырнадцати классов, по которой человек поднимался на государственной службе. С этого времени в России на целых два века главным вопросом жизни стал чин. Его называли при знакомстве, по нему определяли, кому кланяться первым, кого как называть и кого куда сажать за столом. Человек был тем, кем он служил.

### Человек и его место

Заметим, как глубоко это вошло в русскую литературу. Почти все главные герои XIX века где-нибудь служат или демонстративно не служат. Акакий Акакиевич — вечный титулярный советник. Чиновники «Ревизора» дрожат перед ревизором из столицы. Чеховский Червяков умирает оттого, что чихнул на генерала. А герой «Обломова», о котором мы говорили в первом номере, однажды по ошибке отправил важную бумагу не туда, испугался, ушёл со службы — и больше уже не вставал с дивана.

Служба в этих книгах — не просто работа. Это система, которая расставляет людей по местам и определяет их ценность. И литература всё время задаёт один и тот же вопрос: что остаётся от человека, если отнять у него чин?

### Призвание

Но рядом со службой в русской культуре жила и другая идея — призвание. Работа не ради чина, а ради дела, которое ты любишь и для которого словно родился. Чехов однажды пошутил в письме, что медицина — его законная жена, а литература — любовница: когда надоедает одна, он ночует у другой. Он лечил крестьян бесплатно, во время холеры работал участковым врачом без жалования, на Сахалине сам провёл перепись и заполнил около десяти тысяч карточек. И при этом писал.

Толстой видел в работе нечто ещё более важное. Его Левин в «Анне Карениной» выходит косить траву вместе с крестьянами — и в тяжёлом физическом труде находит то, чего не мог найти в размышлениях: минуты полного забвения себя, когда не он косит, а коса словно движется сама. Об этом мы рассказываем отдельно.

### Бунт против конторы

А в середине XIX века в литературе появляется новый герой — служащий, который отказывается служить. Нью-йоркский писец Бартлби у Мелвилла однажды просто говорит: «Я бы предпочёл отказаться». Грегор Замза у Кафки, проснувшись насекомым, ещё пытается успеть на поезд, но мы понимаем: его работа и была превращением. Контора становится символом жизни, которая проходит мимо.

Заметим, как близки эти герои сегодняшним разговорам о выгорании. Само слово появилось в 1970-е годы, когда американский психолог Герберт Фрейденбергер описал состояние людей, которые так много отдают работе, что от них ничего не остаётся. Но Акакий Акакиевич, Бартлби и Грегор Замза были выгоревшими задолго до того, как это назвали.

### Своё дело

Так что же такое хорошая работа? Литература, кажется, отвечает так: та, в которой человек не исчезает. Где он не просто занимает место, а делает что-то, в чём есть его рука и его выбор. Акакий Акакиевич по-своему был счастлив, переписывая буквы, — пока его не лишили последнего тепла. Левин счастлив на покосе. Чехов счастлив, когда может лечить и писать. Работа губит, когда становится чином, и спасает, когда остаётся делом.

Какая работа, по-вашему, делает человека счастливым?