Дитя и волшебство

21 марта 1925 года в Опере Монте-Карло показали премьеру, какой этот театр ещё не видел. На сцене капризный мальчик, который не хочет делать уроки. А потом вещи в его комнате оживают и начинают ему отвечать: кресло, часы, чайник, чашка, огонь в камине, даже задачник по арифметике. Опера называлась «Дитя и волшебство». Музыку написал Морис Равель. Слова — писательница Колетт.

Балет для дочери

Всё началось с войны. В 1916 году директор Парижской оперы предложил Колетт написать либретто волшебного балета. Она сочинила его за несколько дней и назвала «Балет для моей дочери»: у Колетт была маленькая дочь, которую она звала Бель-Газу. Композитором выбрали Равеля. Но Равель был на фронте — служил шофёром военного грузовика — и взялся за работу только через несколько лет.

Он работал медленно, как всегда. Балет превратился в оперу. А в переписке с Колетт Равель задавал вопросы, которые, наверное, никто прежде не задавал либреттистке: не будет ли она против, если чайник и чашка споют регтайм? Колетт не возражала. Так в опере появился дуэт английского чайника и китайской чашки, которые ссорятся под ритм фокстрота, распевая смесь английских и выдуманных китайских слов.

Мир, который отвечает

Сюжет простой. Мальчик злится на маму, которая наказала его за лень, и в ярости крушит всё вокруг: разбивает чашку, дёргает за хвост кота, рвёт обои и книжку со сказками, тычет пером в белку в клетке. И тогда обиженные вещи поднимаются против него. Пастушки с разорванных обоев плачут, что больше не встретятся. Принцесса из разорванной сказки исчезает, и он не узнает конец её истории. Старик-арифметика засыпает его задачами.

Мальчик убегает в сад. Но и там звери и деревья помнят его жестокость: дерево стонет от ран, нанесённых ножом, белка рассказывает о клетке. Звери набрасываются на мальчика — и в суматохе ранят маленькую белку. Тогда мальчик перевязывает ей лапу. Звери замирают: он сделал добро. Они ведут его к дому и повторяют слово, которое он произнёс, — «мама».

Заметим, что это одна из самых точных историй о взрослении. Ребёнок узнаёт, что мир вокруг живой и что ему можно сделать больно. Взрослым человек становится не тогда, когда перестаёт шалить, а когда впервые видит в другом — даже в белке, даже в чашке — того, кто чувствует.

Русские в Монте-Карло

Танцы для премьеры поставил молодой хореограф Георгий Баланчивадзе — ему был двадцать один год. Он всего за год до этого уехал из Петрограда и теперь работал в труппе Дягилева. Скоро весь мир узнает его под именем Джордж Баланчин. Так на маленькой сцене Монте-Карло сошлись французская писательница, французский композитор и русский хореограф, будущий создатель американского балета.

Колетт и девушка в холле

У Колетт с Монте-Карло связана ещё одна история. В начале 1950-х, уже пожилой и знаменитой, она жила в здешнем «Отеле де Пари». Рассказывают, что в холле отеля она увидела молодую актрису, снимавшуюся в фильме, и сразу сказала: вот моя Жижи. Колетт настояла, чтобы именно эта девушка сыграла героиню её повести «Жижи» на Бродвее. Актрису звали Одри Хепбёрн.

Какую вещь из своего детства вы помните так, будто она была живой?