Лето 1926 года

Есть переписка, которую можно читать как роман в письмах, написанный тремя поэтами одновременно. Весной и летом 1926 года друг другу писали Борис Пастернак в Москве, Марина Цветаева во Франции и Райнер Мария Рильке в Швейцарии. Пастернак и Цветаева к тому времени несколько лет переписывались, но почти не встречались. Рильке Пастернак видел лишь однажды, мальчиком, в поезде в 1900 году; Цветаева не видела его никогда. Эти полгода стали одним из самых напряжённых эпизодов в истории поэзии XX века. И все они прошли в письмах.

Как это началось

Рильке был для обоих русских поэтов почти мифической фигурой, живым классиком. В молодости он дважды побывал в России и очень её любил. Отец Пастернака, художник Леонид Пастернак, знал Рильке лично. Весной 1926 года Рильке в письме к нему тепло отозвался о стихах его сына. Для Бориса это стало потрясением. Он написал Рильке восторженное письмо и попросил об одном: послать свою книгу Марине Цветаевой, поэту, которого Пастернак считал равным себе и которая жила в эмиграции очень трудно.

Рильке откликнулся. В мае 1926 года Цветаева получила от него письмо и две книги с дарственными надписями: «Дуинские элегии» и «Сонеты к Орфею». Так началась их переписка.

Треугольник

Дальше начинается то, что трудно пересказать коротко. Цветаева пишет Рильке по-немецки, с полной открытостью и силой, на которую был способен, пожалуй, только её голос. Рильке, уже тяжело больной, отвечает ей нежно и бережно, посвящает ей стихотворение. Пастернак пишет обоим, но в какой-то момент перестаёт писать Рильке, отчасти потому, что Цветаева ревниво хочет, чтобы этот разговор принадлежал ей. Три человека, каждый из которых считает двух других величайшими поэтами современности, оказываются связаны чувством, которое невозможно назвать одним словом. Это и любовь, и соперничество, и ученичество, и поклонение.

Заметим главное. Ни одно из этих чувств не было бы возможно при встрече. Письмо позволяло каждому оставаться таким, каким он был в лучшие минуты. Оно убирало всё, что мешает: возраст, болезнь, быт, усталость, неловкость. Поэты разговаривали поверх своих жизней, и разговор шёл на той высоте, на которую поднимаются только стихи.

Ответ, который не пришёл

Летом переписка с Рильке стала затихать. Он болел всё сильнее и писал всё реже. Цветаева строила планы встречи. Встречи не случилось. 29 декабря 1926 года Рильке умер в швейцарской клинике Валь-Мон.

Цветаева узнала о его смерти в последние дни года и ответила единственным способом, который у неё оставался. Она написала ему ещё одно письмо — стихотворное. Поэма «Новогоднее», законченная в феврале 1927 года, обращена к Рильке так, как будто он может её прочитать. Она начинается с поздравления с Новым годом и вся построена как письмо в мир, куда он ушёл.

Письмо без адресата

Здесь переписка достигает своего предела. Письмо всегда предполагает, что его прочтут. Цветаева пишет человеку, который прочесть уже не может, и превращает письмо в стихи. Может быть, так рождается вся лирика: из письма, у которого нет адресата, или у которого адресат — весь мир.

Сама переписка трёх поэтов была издана полностью только через много десятилетий и вышла книгой «Письма 1926 года». Её стоит читать медленно, как роман, и помнить, что авторы не знали, чем он кончится.

С кем вам легче разговаривать в письмах, чем при встрече?