Это письмо никуда не уйдёт

В начале июня 1834 года Пушкин написал жене: «Мысль, что кто-нибудь нас с тобой подслушивает, приводит меня в бешенство». За несколько недель до этого он узнал, что московская почта вскрыла его письмо к Наталье Николаевне, нашла в нём вольные шутки и передала полиции, а та — государю. Пушкин был взбешён не столько опасностью, сколько самим фактом. Читали письмо мужа к жене.

Сегодня эта история кажется одновременно далёкой и очень близкой. Далёкой, потому что никто не вскрывает наши конверты над паром. Близкой, потому что мы прекрасно знаем: всё, что мы пишем, где-то хранится и кем-то может быть прочитано. Мы научились писать с оглядкой. Переписка, которая веками была самым частным из жанров, стала самым публичным.

Этот номер — о письмах. О тех временах, когда письмо ехало неделю и его ждали, как ждут человека. О формулах вежливости, которые нам кажутся странными, а тогда были языком. О письме Татьяны, которое было дерзостью. О Чехове, чей брак держался на почте между Ялтой и Москвой. О трёх поэтах, которые полюбили друг друга в письмах и так и не встретились втроём. И о письмах, которые просили сжечь.

Но прежде всего номер — о праве на тайну. Письмо по своей природе обращено к одному человеку. Оно может быть откровеннее разговора, потому что пишущий один и никто не видит его лица. Эта откровенность возможна только тогда, когда пишущий уверен, что его не подслушивают.

Наш журнал устроен именно так. В конце каждого материала есть вопрос, и ответить на него можно прямо здесь. Эти заметки никуда не уходят: они хранятся только в вашем браузере и не читаются никем, кроме вас. Мы сделали это не из технической осторожности, а потому что верим в то же, во что верил Пушкин: без неприкосновенности частной жизни разговор с самим собой невозможен.

Кому вы написали бы письмо, если бы знали наверняка, что его прочтёт только адресат?

Редакция «Среди книг»