Город, который придумали книги

В 1889 году Оскар Уайльд напечатал эссе-диалог «Упадок искусства лжи» и высказал в нём мысль, которая показалась тогда остроумной выходкой. Не искусство подражает жизни, а жизнь — искусству. Взять хотя бы лондонские туманы. Туманы, говорит Уайльд, были в Лондоне, может быть, веками, но никто их не видел и ничего о них не знал. Они не существовали, пока их не изобрело искусство.

Это, конечно, парадокс. Но в нём есть глубокая правда, и о ней этот номер.

Город как текст

Мы уже говорили в номере «Петербург», что у некоторых городов есть второе тело — из слов. Лондон в этом смысле родной брат Петербурга. Его улицы описаны так подробно и так много раз, что приезжий узнаёт их ещё до того, как увидит. Туман над Темзой — от Диккенса. Бейкер-стрит — от Конан Дойла. Утренний Вестминстер и бой Биг-Бена — от Вирджинии Вулф.

Книги меняют не только наше представление о городе, но и сам город. Когда в 1887 году в «Этюде в багровых тонах» Холмс и Ватсон сняли квартиру на Бейкер-стрит, 221б, такого дома не существовало: нумерация улицы тогда до двухсот двадцати не доходила. Но читатели упорно писали Холмсу письма. Позже, когда улицу перенумеровали, адрес оказался в здании ипотечного общества Abbey National, и оно много лет держало сотрудника, который отвечал на письма вымышленному сыщику. Сегодня на Бейкер-стрит работает музей с табличкой «221б». Литературный адрес стал настоящим.

Русский взгляд

Для русских писателей XIX века Лондон был городом двойным, и в этой двойственности он многое говорил о самой России.

С одной стороны, Лондон — это свобода. Здесь можно было печатать то, что дома запрещала цензура. Герцен основал здесь Вольную русскую типографию, и «Колокол», отпечатанный на берегах Темзы, читали в Петербурге министры. Лондон был для русской мысли окном, через которое дул свежий ветер.

С другой стороны, Лондон — это Ваал, город-машина, огромный, богатый и равнодушный. Таким его увидел Достоевский в 1862 году. Хрустальный дворец, толпы, нищета ночных улиц показались ему пророчеством о будущем, которого он не хотел. Заметим: один и тот же город для одного русского был обещанием, для другого — предупреждением. Так чужой город становится зеркалом: глядя на него, человек видит свои надежды и свои страхи.

Город читателей

Есть у Лондона и ещё одна сторона, особенно близкая нашему журналу. Это город, где читали. Под куполом круглого читального зала Британского музея сидели писатели, учёные, изгнанники со всего света. Эмигранты, у которых не было ничего, получали здесь читательский билет и вместе с ним — всю мировую библиотеку. Об этом зале мы рассказываем отдельно.

Свой Лондон

И всё же у каждого города, кроме общего литературного облика, есть множество частных. Миссис Дэллоуэй и её Лондон — не то же самое, что Лондон Диккенса или Шерлока Холмса. Город складывается из личных маршрутов: знакомая лавка, скамейка у реки, дорога домой. Поэтому в этом номере мы оставили место человеку, который живёт в Лондоне и покажет нам свой город.

А туманы, кстати, действительно исчезли. Как именно — читайте в материале «Туман».

Какой город вы впервые увидели в книге — и совпал ли он с настоящим?