Ваал

Летом 1862 года Достоевский впервые поехал за границу. Ему было сорок лет, за плечами — каторга и ссылка, впереди — главные романы. Он проехал Германию, Францию, Италию и восемь дней провёл в Лондоне. Свои впечатления он описал в очерках «Зимние заметки о летних впечатлениях», которые напечатал в журнале «Время» в 1863 году. Одна из глав называется «Ваал».

Хрустальный дворец

В том году в Лондоне проходила Всемирная выставка. А на холмах Сиденхэма стоял Хрустальный дворец — огромное здание из стекла и чугуна, построенное для первой выставки 1851 года и перевезённое на окраину города. Миллионы людей приезжали смотреть на чудеса техники и промышленности.

Достоевского это зрелище не восхитило, а испугало. Он увидел в нём торжество какой-то новой силы, которой люди поклоняются, как идолу. Это какая-то библейская картина, пишет он, что-то о Вавилоне, какое-то пророчество из Апокалипсиса, воочию совершающееся. Огромный город, в котором всё работает, всё блестит и движется, показался ему храмом Ваала — древнего божества, которому приносили жертвы.

Ночной Лондон

А потом Достоевский идёт туда, куда не водят туристов. Он описывает субботнюю ночь в рабочих кварталах, полмиллиона людей, вышедших на улицы, газовые фонари, пьяных, детей, оставленных без присмотра. Описывает ночной Хеймаркет, где толпятся несчастные женщины. И девочку лет шести, в лохмотьях, с таким горем на лице, что оно запомнилось ему навсегда.

Заметим, что Достоевский смотрит на Лондон совсем не так, как смотрел бы обычный путешественник. Его интересуют не памятники, а люди, и особенно те, кого блестящий город не замечает. Это взгляд будущего автора «Преступления и наказания», которое он начнёт писать через три года.

Хрустальный дворец в русской литературе

Хрустальный дворец Достоевский не забыл. Годом позже, в 1863-м, Чернышевский в романе «Что делать?» описал в четвёртом сне Веры Павловны прекрасное будущее, где люди живут в огромных зданиях из стекла и чугуна. А ещё через год Достоевский ответил ему в «Записках из подполья». Его герой говорит, что не хочет жить в хрустальном дворце, где всё рассчитано и невозможно даже показать язык. Человек, считает он, дорожит прежде всего свободой своего хотения, пусть даже глупого.

Так лондонское стеклянное здание стало для русской литературы символом спора о будущем. Одни видели в нём рай, другие — муравейник. А сам дворец сгорел в 1936 году, и от него остались только каменные террасы в парке.

Какое здание вашего времени могло бы стать символом спора о будущем?