Тамара

Летом 1915 года шестнадцатилетний Владимир Набоков проводил каникулы в имении родителей Выра под Петербургом. Однажды в парке он увидел девушку, которая приехала с матерью на дачу по соседству. Ей было пятнадцать. В своих воспоминаниях «Другие берега» Набоков назвал её Тамарой. Её настоящее имя было Валентина Шульгина.

Лето

Набоков описывает это лето с той подробностью, на которую способна только любовь и только память. Её смех, тёмные глаза, привычку быстро говорить и смеяться над собственными словами. Сначала он следил за ней издалека, потом наконец заговорил. Всё лето они встречались в парке, в лесу, на берегу реки. Им было так хорошо вдвоём, что, казалось, никого больше на свете не существует.

Зима в музеях

Осенью они оба вернулись в Петербург, и тут обнаружилась беда, знакомая влюблённым всех времён: им некуда было деваться. Дома — родители, на улице — холод и знакомые. И они стали встречаться в музеях. Набоков вспоминает, как они искали самые пустые и тёплые залы, где можно было сидеть рядом и разговаривать, пока не подойдёт смотритель. Заметим: музей, место, где хранится прошлое, стал для них убежищем настоящего.

В 1916 году, ещё гимназистом, Набоков выпустил на собственные деньги свою первую книгу — тоненький сборник «Стихи». Почти все стихи в нём были о ней. Позже он относился к этой книжке с иронией и никогда не переиздавал её.

Разлука

Потом всё кончилось — так, как кончалось многое в те годы. Они стали видеться реже, письма становились короче. Последний раз он увидел её летом 1917 года, мельком, в пригородном поезде. А потом была революция, бегство на юг, эмиграция. Из Крыма он ещё получал от неё письма. Потом не стало и писем.

Машенька

Но Набоков её не забыл. В 1926 году в Берлине вышел его первый роман «Машенька», о котором мы вспоминали в номере «Из прекрасного далёка». Его герой, эмигрант Ганин, узнаёт, что в Берлин приезжает жена соседа по пансиону, — и это его первая любовь, Машенька, с которой он гулял в парках русской усадьбы. В героине легко узнать Тамару. А через тридцать лет Набоков рассказал о ней уже без вымысла, в главе «Других берегов».

И вот что удивительно. В конце «Машеньки» Ганин не идёт встречать поезд. Он уезжает из Берлина, не увидев её. Потому что понимает: та Машенька, которую он любит, осталась в прошлом, в русском лете, — и живёт только в его памяти. Встреча с настоящей женщиной её бы разрушила. Так первая любовь стала для Набокова не человеком, а воспоминанием, которое он хранил и перечитывал всю жизнь.

Хотели бы вы встретить сегодня свою первую любовь — или лучше пусть она остаётся в памяти?