Сирин

В 1922 году двадцатитрёхлетний Владимир Набоков окончил Кембриджский университет и приехал в Берлин, где жила его семья. Он рассчитывал пробыть здесь недолго. Прожил пятнадцать лет.

Выстрел в филармонии

Берлинская жизнь началась с трагедии. 28 марта 1922 года отец писателя, Владимир Дмитриевич Набоков, один из основателей русской берлинской газеты «Руль», был на лекции в берлинской филармонии. Двое русских крайне правых эмигрантов пришли туда, чтобы убить выступавшего политика Павла Милюкова. Набоков-отец бросился на стрелявшего, защищая Милюкова, и был убит. Он похоронен на русском кладбище в берлинском Тегеле.

Сирин

Набоков подписывал свои книги псевдонимом В. Сирин — по имени райской птицы из русских легенд. Он писал стихи, рассказы, пьесы, а чтобы заработать, давал уроки английского, тенниса и бокса, составлял шахматные задачи и кроссворды для «Руля». Говорят, именно он придумал для них русское слово «крестословица».

Весной 1923 года на благотворительном балу к нему подошла девушка в маске. Она весь вечер говорила с ним о его стихах, которые знала наизусть, и так и не сняла маску. Её звали Вера Слоним. Через два года они поженились и прожили вместе больше полувека.

Берлинские романы

Почти все русские романы Набокова написаны в Берлине: «Машенька», «Король, дама, валет», «Защита Лужина», «Камера обскура», «Приглашение на казнь», «Дар». В эмиграции его считали лучшим писателем молодого поколения. Берлин в этих книгах — не декорация, а целый мир: трамваи, пансионы, табачные лавки, сосновый лес Груневальд, где эмигранты загорают и купаются летом.

Заметим, что Набоков смотрит на этот город с особой зоркостью. Он почти не знал немецкого и не стремился его учить. Но именно взгляд чужака, который не понимает разговоров, позволял видеть подробности: цвет трамвайного билета, узор на решётке, отражение в витрине.

«Дар»

Последний и, может быть, лучший русский роман Набокова — «Дар». Его герой, молодой поэт Фёдор Годунов-Чердынцев, живёт в Берлине, ходит по урокам, пишет стихи, влюбляется. Это роман о том, как рождается писатель. И кончается он удивительно. Последний абзац «Дара» напечатан как обычная проза, но на самом деле это онегинская строфа, спрятанная внутри прозы. Она начинается словами «Прощай же, книга! Для видений — отсрочки смертной тоже нет» и кончается строкой «и не кончается строка».

Набоков прощается здесь не только с романом, но и с русским языком, на котором больше не напишет ни одного большого романа, и с Берлином. В 1937 году, когда жить в нацистской Германии с женой-еврейкой стало опасно, Набоковы уехали во Францию, а потом в Америку. Берлинский Сирин стал американским Набоковым.

Какой город вы бы хотели увидеть глазами Набокова — с его вниманием к мелочам?