Нам нравятся злодеи

Признаемся честно: злодеи нам нравятся. Мы помним их лучше, чем героев. Цитируем их реплики, наряжаемся ими на праздники, смотрим фильмы о том, как они стали злодеями. Иногда сочувствуем им больше, чем тем, кто с ними сражается. Это не порок нашего времени. Литература знала об этом всегда.

Заметим, что без злодея почти нет истории. В сказке беда приходит раньше героя: кто-то похищает царевну, крадёт жар-птицу, околдовывает принца. Только после этого герой отправляется в путь. Злодей — тот, кто запускает сюжет. А великий злодей — ещё и тот, кто задаёт истории самые трудные вопросы.

В этом номере мы посмотрим, почему Сатана у Мильтона получился ярче ангелов. Познакомимся с честным Яго — злодеем, у которого больше реплик, чем у Отелло, и меньше всего объяснений. Перечитаем «Моцарта и Сальери» и узнаем, что на самом деле известно о самом знаменитом отравлении в истории музыки. Проследим, как лермонтовский Демон десять лет менялся на бумаге, а потом свёл с ума художника. Проверим, был ли Ричард III таким чудовищем, каким его сделал Шекспир. Разберёмся, почему сегодня злодеям всё чаще дают рассказать свою историю. Составим словарь злодейства — от изверга до хулигана. А в клубном листе устроим суд над Сальери.

Какой злодей из книг или фильмов вам нравится больше, чем следовало бы?

Редакция «Среди книг»