Гений и злодейство

Осенью 1830 года в Болдине Пушкин пишет маленькую трагедию из двух сцен — «Моцарт и Сальери». В первой композитор Сальери, уважаемый, трудолюбивый, всю жизнь служивший музыке, признаётся себе, что завидует Моцарту. Во второй он бросает яд в стакан Моцарта, а потом слушает, как тот играет ему свой Реквием.

«Но правды нет — и выше»

Трагедия начинается одной из самых сильных первых строк русской драматургии: «Все говорят: нет правды на земле. / Но правды нет — и выше». Сальери спорит не с Моцартом, а с небом. Он трудился всю жизнь: «звуки умертвив», разъял музыку, как труп, поверил алгеброй гармонию. А бессмертный гений озаряет голову «безумца, гуляки праздного».

Заметим, что Сальери у Пушкина — не мелкий завистник. Он убивает не ради славы или денег, а ради справедливости, как он её понимает. Он считает, что избран, чтобы остановить Моцарта, иначе погибнут все «жрецы, служители музыки». Это злодейство идеи — самое страшное, потому что злодей уверен в своей правоте.

Несовместные вещи

За столом Моцарт спрашивает, правда ли, что Бомарше кого-то отравил. И сам отвечает: нет, ведь Бомарше гений, как ты да я, а гений и злодейство — две вещи несовместные. Сальери бросает яд в стакан.

А в последних строках, оставшись один, он вдруг сомневается. Неужели Моцарт прав, и он, Сальери, не гений? И сам себе отвечает вопросом о Микеланджело: разве не рассказывали, что создатель Ватикана был убийцей? Или это сказка тупой толпы? Трагедия кончается без ответа.

А на самом деле

Слух о том, что Сальери отравил Моцарта, ходил по Вене в 1820-х годах. Моцарта уже давно не было в живых — он умер в 1791 году. Старый, больной Сальери лежал в больнице, и говорили, что в бреду он признался в отравлении. Сам он, по свидетельствам, это отрицал. Посетители Бетховена записывали эти разговоры в его разговорные тетради: глухой композитор общался с гостями письменно.

Пушкин знал эти слухи. В заметке, написанной позже, он рассказал другую историю: будто на первом представлении «Дон Жуана» Сальери в бешенстве освистал оперу и вышел из зала. И сделал вывод: завистник, который мог освистать «Дон Жуана», мог отравить его творца.

Историки не нашли никаких доказательств отравления. Настоящий Антонио Сальери был придворным капельмейстером в Вене, одним из самых уважаемых музыкантов своего времени и щедрым учителем: у него учились Бетховен, Шуберт и юный Лист. А в 2015 году в Праге нашли ноты кантаты, которую в 1785 году Моцарт и Сальери написали вместе с ещё одним композитором. Соперники, которых литература сделала убийцей и жертвой, однажды сочиняли музыку вдвоём.

Цена легенды

Пушкинская трагедия оказалась сильнее истории. После неё имя Сальери стало нарицательным, а в 1979 году английский драматург Питер Шеффер написал пьесу «Амадей», по которой Милош Форман снял знаменитый фильм. Ещё два века легенды — и почти никто не помнит музыку Сальери.

Но Пушкин и не писал о реальных людях. Он писал о зависти и о вопросе, который мучает каждого, кто много трудится и видит рядом лёгкий талант. Совместимы ли гений и злодейство? Пушкин дал этот вопрос злодею — и оставил открытым.

Считаете ли вы, что гений и злодейство несовместны?