Парижский синдром

В 1980-е годы японский психиатр Хироаки Ота, работавший во Франции, заметил странную закономерность. К нему приходили японские туристы и молодые люди, приехавшие пожить в Париже, с тревогой, бессонницей, подавленностью, а иногда и с более тяжёлыми расстройствами. Причина у всех была похожая: Париж оказался не таким, каким они его представляли. Ота назвал это состояние парижским синдромом.

Город из открыток

Чего они ждали? Того же, чего ждём все мы. Романтического города, где все красиво одеты, вежливо говорят, пьют кофе на залитых солнцем террасах, а за каждым углом — сцена из фильма. А встречали они обычный огромный город: толпы в метро, нетерпеливых официантов, мусор, шум, карманников у музеев.

Заметим, что разочаровывает не Париж, а разрыв между ним и его образом. Чем сильнее образ, тем больнее столкновение. А у Парижа образ, пожалуй, самый сильный в мире.

Кто построил этот образ

Его строили веками — и литература строила его первой. Карамзин в 1790 году радовался Парижу ещё до того, как что-нибудь увидел. Бальзак и Гюго, Дюма и Мопассан, Хемингуэй и Ремарк населили его героями, которых мы знаем лучше, чем соседей. Потом пришли художники, кино, реклама духов. Сегодня образ достраивают сериалы и социальные сети.

В 2019 году жители маленькой улицы Кремьё, застроенной разноцветными домиками, попросили городские власти закрывать её по выходным. Каждый день сюда приходили сотни людей, чтобы сфотографироваться на фоне ярких фасадов, — и мешали жить тем, кто здесь живёт. Улица стала декорацией для чужих картинок.

Башня, которую ненавидели

Но у этой истории есть и обратная сторона. Образ города рождается не сразу, и сначала он часто вызывает протест. В 1887 году, когда только начали строить Эйфелеву башню, группа знаменитых писателей и художников опубликовала протест против «бесполезной и чудовищной» башни. Среди подписавших был Ги де Мопассан. Про него рассказывают, что потом он нарочно обедал в ресторане на башне: это единственное место в Париже, откуда её не видно.

Прошло сто с лишним лет, и башня, которую считали уродством, стала главным символом города. Заметим, что Париж разочаровывал и восхищал задолго до нас — и часто одних и тех же людей.

Как не разочароваться

Литература подсказывает и противоядие. У французов есть слово «фланёр» — неторопливый городской гуляка, который бродит без цели и смотрит по сторонам. Поэт Шарль Бодлер сделал фланёра героем своей эпохи. Фланёр не ищет открыточных видов. Он замечает то, чего нет на открытках: старого букиниста, кошку на подоконнике, вывеску, которой сто лет.

Может быть, в этом и есть рецепт. Не пытаться увидеть Париж из книг — он всё равно окажется другим. А читать живой город, как читают новую книгу: медленно, без готовых ожиданий, с карандашом на полях.

Какой город — или какое место — оказался для вас совсем не таким, как вы ждали?