Фальшивый Дон Кихот

Первая часть «Дон Кихота» вышла в 1605 году и сразу стала знаменитой. Сервантес обещал продолжение, но не торопился. Прошло девять лет. И в 1614 году в Таррагоне вышла книга с заглавием «Второй том хитроумного идальго Дон Кихота Ламанчского». Сочинил её не Сервантес.

Человек под маской

Автор подписался Алонсо Фернандесом де Авельянедой. Это имя почти наверняка вымышленное: кто скрывался под ним, не выяснено до сих пор, хотя исследователи предлагали десятки кандидатов. Ясно одно — автор Сервантеса не любил. В предисловии он насмешливо прошёлся по его возрасту и по увечью. Сервантес в молодости сражался в морской битве при Лепанто и навсегда потерял способность владеть левой рукой.

Сама книга получилась грубее и скучнее оригинала. У Авельянеды Дон Кихот просто сумасшедший, а Санчо — обжора и простак. Исчезло главное: та смесь смешного и трогательного, за которую читатели полюбили рыцаря печального образа.

Месть Сервантеса

Настоящая вторая часть вышла в 1615 году, и Сервантес превратил её в лучший ответ, какой только можно придумать. В предисловии он с достоинством отвечает на насмешки: увечье он получил в самом славном сражении, какое видели прошлые и нынешние века, и гордится им.

Но главная месть — внутри романа. В одной из глав Дон Кихот, остановившись на постоялом дворе, слышит, как двое постояльцев читают вслух книгу о нём самом — ту самую, фальшивую. Рыцарь возмущён: всё в ней неправда! А узнав, что у Авельянеды он едет на рыцарский турнир в Сарагосу, Дон Кихот назло меняет маршрут и отправляется в Барселону. Пусть все видят, что тот Дон Кихот — самозванец.

Дальше ещё смешнее. В другой главе герой встречает дона Альваро Тарфе — персонажа, которого Сервантес попросту одолжил из книги соперника. И уговаривает его подписать перед алькальдом официальное заявление: настоящего Дон Кихота он никогда не видел, а знал совсем другого человека.

Последнее слово

Заметим, что произошло. Фальшивое продолжение стало частью настоящего. Персонажи подлинного романа читают поддельную книгу, спорят с ней, опровергают её. Сервантес за триста лет до слова «фанфик» сделал то, что сегодня назвали бы игрой с каноном.

А чтобы никто больше не мог продолжить его историю, Сервантес в конце романа даёт Дон Кихоту умереть — у себя дома, в постели, вылечившись от безумия. В последних строках слово берёт перо рассказчика и произносит знаменитую фразу: Дон Кихот родился для меня одного, а я для него. Это ответ всем подражателям сразу.

Как вы думаете, имеет ли автор право запретить другим продолжать свою историю?