Ночь
От Шахерезады к газетному роману: как история научилась обрываться на самом интересном месте.
- РазвилкаТрущобы или шпаги?А теперь — стать Шахерезадой самим.
Шахерезада, роман в газетном подвале и «продолжение следует»: почему сериал старше телевизора
«Ещё одну серию — и спать»: сериал гораздо старше экрана
Шахерезада, сказки, которых не было, подписчики XIX века и мыльная опера
Как газета «Пресса», Эжен Сю и Дюма придумали роман-фельетон
Диккенс, его читатели и персонаж, который спас роман
«Анна Каренина» в журнале и восьмая часть, которую отказались печатать
Писательница, которую ждали гимназистки, ругал Чуковский и оплакивала юная Цветаева
Обрыв Томаса Харди, эффект Зейгарник, запойный просмотр и роман в телефоне
Подвал, мыльная опера, клиффхэнгер, приквел и другие слова сериала
Начало «Тысячи и одной ночи» и сериал, который клуб сочиняет по кругу
От Шахерезады к газетному роману: как история научилась обрываться на самом интересном месте.
Сериал пишут двое: автор и тот, кто его ждёт.
Герой над пропастью, финал, которого не напечатали, и слова, которыми мы говорим о сериалах.
Шахерезада каждую ночь обрывает рассказ на рассвете — и откладывает свою казнь.
Роман о ночном Париже, который читали вслух в кафе и мастерских.
Самый знаменитый роман-фельетон: четверо друзей и газета, которую ждали каждый день.
Первый роман Диккенса, который спас один персонаж — слуга Сэм Уэллер.
Роман о маленькой Нелл, за которую молились читатели по обе стороны океана.
Роман, финал которого Диккенс переписал по совету друга.
Роман, который первые читатели журнала получили без последней части: её отказался печатать редактор.
Повесть о закрытом институте, которую гимназистки ждали от номера к номеру.
Детство любимой героини, рассказанное уже после её смерти, — по сути, приквел.
Роман, где герой в конце выпуска буквально повисает над обрывом.